Удушливым июльским днем я
тихонько подремывал в своей конторе, не имея никакого особенного дела и не
желая никого видеть. Громкий телефонный звонок заставил меня вздрогнуть и
очнуться.
On a hot July afternoon I
was dozing in my office, being offensive to no one and with nothing important
to do, when the telephone bell brought me awake with a start.
Я снял трубку
I picked up the receiver.
«Да, Джина?»
“Yes, Gina?”
«Мистер Шервин Чалмерс,» трепещущим голосом предупредила девушка.
“It's Mr. Sherwin Chalmers on the line,” Gina said breathlessly.
У меня сразу пересохло во
рту.
I became breathless too.
« Чалмерс? Боже мой! Он
что – в Риме?»
“Chalmers? For Pete's sake!
He's not here in Rome?”
«Он звонит из Нью-Йорка.»
“He's calling from New York.”
У меня восстановилось
нормальное дыхание.
I got back some of my
breath, but not all of it.
«Ладно, соединяйте, » сказал
я, ощущая не меньшее смущение, чем старая дева, у которой под кроватью
обнаружили мужчину.
“Okay, put him through,” I
said, and sat forward, no calmer than a spinster who has found a man under her
bed.
На протяжении последних
четырех лет я возглавлял римское отделение «Нью-Йорк Уэстерн Телеграмм». И это
был мой первый контакт с владельцем газеты.
For four years I had been in
charge of the Rome office of the New York Western Telegram, and this was my
first contact with Chalmers who owned the paper.
По слухам, он был
мультимиллионером, бесчувственным тираном с подчиненными, блестящим журналистом
и умницей. Удостоиться с ним личного разговора – все равно, что получить
приглашение на чашку чая с президентом США.
He was a multi-millionaire,
a dictator in his own particular field and a brilliant newspaper man. To have
Sherwin Chalmers call you on the telephone was like having the President ask
you to tea at the White House.
Я ждал, прижав трубку к уху.
В ней слышались обычный треск и щелчки, потом женский голос непринужденно
спросил, «Это мистер Доусон?»
I put the receiver to my ear
and waited. There were the usual clicks and pops, then a cool female voice
said, “Is that Mr. Dawson?”
Я ответил, что это
действительно я.
I said it was.
«Не вешайте трубку. С вами
будет говорить мистер Чалмерс.»
“Will you hold on for Mr.
Chalmers, please?”
Я уверил ее, что не буду, и
тут же попытался вообразить ее реакцию на обратное утверждение.
I said I would, and wondered
how she would have reacted if I had told her I wouldn't.
Новая серия щелчков, неясное
бормотание, лотом голос, который резонировал, как молот на наковальне, рявкнул,
«Доусон?»
There were more clicks and
pops, then a voice that sounded like a hammer beating on an anvil barked,
“Dawson?”
«Да, мистер Чалмерс.»
“Yes, Mr. Chalmers.”
Наступила пауза. Я мысленно
спрашивал себя, за что будет головомойка, так как не сомневался, что речь будет
идти именно о ней. Уж если мне позвонил сам мистер Чалмерс – значит, жди
грозы.
There was a pause and I
wondered what the kick was going to be. It had to be a kick. I couldn't imagine
that the great man would be calling unless something had displeased him.
Но дальнейшее меня совершенно
ошеломило.
What came next surprised me.
«Послушайте, Доусон. Завтра в
11.50 моя дочь прилетает в Рим. Попрошу вас встретить ее на аэродроме и
проводить в отель «Эксельсиор». Моя секретарша заказала там номер. Вы сможете
это сделать?»
“Look, Dawson,” he said, “my
daughter will be arriving in Rome to-morrow on the eleven-fifty plane. I want
you to meet her and take her to the Excelsior Hotel. My secretary has fixed a
reservation for her. Will you do that?”
Я понятия не имел, что у него
есть дочь. Я знал, что он женат года четыре, но дочь? “Она поехала учиться в университет, ” наверное, этот разговор был Чалмерсу
неприятен, поэтому он спешил побыстрее с ним покончить. « Я сказал, что, если
ей что-то понадобится, она может обратиться к вам. Я ей даю 60 долларов в
неделю. Для молодой девушки этого более чем достаточно. Ей нужно заниматься, а
не думать о развлечениях. Но я хочу быть уверен, что возле нее находится
человек, который поможет ей в трудную минуту, если такая наступит. Ведь она может
заболеть или еще что-нибудь.»
This was the first time I had
heard he had a daughter. I knew he had been married four times, but a daughter
was news to me, “She'll be studying at the university,” he went on, words
tumbling out of his mouth as if he were bored with the subject and wanted to
get done with it as quickly as possible. “If she wants anything, I've told her
to call on you. I don't want you to give her any money. That is important-
She's getting sixty dollars a week from me, and that is quite enough for a
young girl. She has a job of work to do, and if she does it the way I want her
to do it, she won't need much money. But I'd like to know someone is at hand in
case she needs anything or gets ill or something.”
“ Она здесь никого не
знает?” Дело это мне не слишком
улыбалось… Боюсь, роль няньки не для меня.
“She hasn't anyone here
then?” I asked, not liking the sound of this. As a nurse-maid, I don't rate
myself very high.
“Я дал ей несколько адресов,
ну и в университете она заведет новые знакомства, “ ответил Чалмерс. В его
голосе звучали нотки нетерпения.
“I’ve given her some
introductions, and she'll be at the university, so she'll get to know people,”
Chalmers said. I could hear the impatience in his voice.
“Очень хорошо, мистер Чалмерс. Я поеду на
аэродром. И если ей понадобится моя помощь, она смело может на это
рассчитывать.»
“Okay, Mr. Chalmers. I'll
meet her, and if she wants anything, I’ll fix it.”
«Это то что я хотел.» Он на мгновение замолчал, потом спросил без
особого интереса, « Как там у вас дела? Все нормально?» Он не звучал сильно заинтересовано.
“That's what I want.” There
was a pause, then he said, “Things all right at your end?” He didn't sound
particularly interested.
Я казал что дела продвигаются
немного медленно.
I said they were a little
slow.
Опять наступила долгая пауза.
Я слышал его громкое дыхание и представлял себе, как на другом конце провода
стоит этот коренастый человек с бородкой а-ля Муссолини, с глазами-льдинками и
ртом как медвежья ловушка.
There was another long
pause, and I could hear him breathing heavily. I had a vision of a short, fat
man with a chin like Mussolini's, eyes like the points of an ice-pick and a
mouth like a bear-trap.
«Хаммерсток на прошлой неделе
говорил мне о вас. Кажется, он хочет вас вызвать сюда.»
“Hammerstock was talking to
me about you last week,” he said abruptly. “He seems to think he should get you
back here.”
Я разрешил себе глубоко
вздохнуть: на протяжении последних десяти месяцев я умирал от желания услышать
эти слова.
I drew in a long, slow
breath. I had been aching to hear this news for the past ten months.
«Ну что ж, я был бы счастлив,
если бы это можно было устроить.»
“Well, I'd certainly like
that if it could be arranged.”
« Я подумаю.»
«I’ll think about it.”
Щелчок в аппарате дал мне
понять, что он повесил трубку. Я тоже опустил свою и отодвинул кресло, чтобы
мне было просторнее. Как было бы замечательно вернуться на родину после
четырехлетнего пребывания в Италии. Не то, чтобы Рим мне не нравился, но я
понимал, что, пока я буду занимать эту должность, я не смогу далеко
продвинуться – карьеру я могу сделать только в Нью-Йорке.
The click in my ear told me
he had hung up. I replaced the receiver, pushed back my chair to give me a
little breathing, space and stared at the opposite wall while I thought how
nice it would be to get home after four years in Italy. Not that I disliked
Rome, but I knew, so long as I was holding down this job, I wouldn't get an
increase in pay nor a chance of promotion. If I were going to get somewhere I
would only get there in New York.
После нескольких минут
бесплодных размышлений я прошел в кабинет Джины.
After a few minutes of
intensive brooding that got me nowhere, I went into Gina's office.
Джина Валетти, 23 лет от
роду, привлекательная смуглянка с веселым нравом, была моей секретаршей и
доверенным лицом с того времени, как я стал редактором римского отделения
газеты. Меня всегда поражало, как это девушка, обладающая красивой фигурой и
привлекательным лицом, к тому же смогла оказаться еще и умницей.
Gina Valetti, dark, pretty,
gay and twenty-three, had been my secretary and general factotum since I had
taken over the Rome office. It had always baffled me that a girl with her looks
and shape could have been so smart.
Она перестала стучать на
машинке и подняла глаза.
She paused in her typing and
looked inquiringly at me.
Я рассказал ей о приезде
дочери Чалмерса.
I told her about Chalmers's
daughter.
«Звучит ужасно, не правда
ли?» сказал я присаживаясь на край ее
стола. «Некоторая полная студентка нуждается в моих советах и внимании:
вот на что я соглашаюсь ради «Уэстерн
Телеграмм».
“Sounds terrific, doesn't
it?” I said, sitting on the edge of her desk. “Some bouncing, fat undergrad
needing my advice and attention: the things I do for Western Telegram.”
«Вполне возможно, что она красивая»
–холодно заметила Джина. « Многие американские
девушки красивы и привлекательны.
Вы могли бы влюбится в нее. Если бы вы женились на ней, то
оказались бы в очень благополучном положении.»
“She could be beautiful,”
Gina said, her voice cool. “Many American girls are beautiful and attractive.
You could fail in love with her. If you married her you would be in a very
happy position.”
«У вас одни свадьбы на уме,»
я сказал. «Все вы итальянские девушки одинаковые. Вы не видели Чалмерса – а я видел. Совершенно не возможно
чтобы у такого отца была красивая дочь. Сверх
того, он не захотел бы, чтобы я стал его зятем. Он бы имел намного большие
представления для своей дочери, чем я.»
“You've got marriage on the
brain,” I said. “All you Italian girls are the same. You haven't seen Chalmers
- I have. She couldn't possibly be beautiful coming from his stable. Besides,
he wouldn't want me for a son-in-law. He would have a lot bigger ideas for his
daughter than me.”
Она внимательно посмотрела на
меня из-под длинных загнутых ресниц, потом пожала прелестными плечами.
She gave me a long, slow
stare from under curled, black eyelashes, then lifted her pretty shoulders.
«Подождите пока вы ее
увидите,» она сказала.
“Wait 'til you see her,” she
said.
На этот раз Джина была не
права, но и я тоже. Элен Чалмерс не оказалась красавицей, но она и не была
толстой. Она произвела на меня абсолютно отрицательное впечатление. Она была
блондинкой, и носила черепаховые очки, неаккуратную одежду и туфли на плоском
каблуке. Вид у нее был такой постный и нудный, какой бывает только у
студенток-отличниц.
For once Gina
was wrong,
but then
so was
I. Helen Chalmers
didn't appear to be beautiful, but neither was she fat and bouncing. She seemed
to me to be completely negative. She was blonde, and she wore horn-rimmed
spectacles, sloppy clothes and flat-heeled shoes. Her hair was screwed back off
her face. She seemed as dull as only a very serious-minded college girl can be
dull.
Я отвез ее из аэропорта в
«Эксельсиор», по дороге выдавливая из себя ничего не значащие любезности. Она
отвечала мне достаточно вежливо. Но при этом мне было настолько скучно, что я
только и желал, чтобы поскорее кончилась эта моя почетная миссия. На прощание я
дал ей номер своего телефона, присовокупил при этом, что, если я ей
понадоблюсь, пусть звонит мне без стеснения. Но я был почти уверен, что звонка
мне не дождаться. Она казалась такой решительной, такой благовоспитанной, что
трудно было допустить, что ей нужна чья-то помощь.
I met her at the airport and
took her to the Excelsior Hotel. I said the usual polite things one says to a
stranger, and she answered as politely. By the time I had got her to the hotel
I was so bored with her that I couldn't get away last enough. I told her to
call me at the office if she wanted anything, gave her my telephone number and
bowed myself out. I was pretty sure she wouldn't call me. There was a touch of
efficiency about her that convinced me that she could handle any situation that
might crop up without my help or advice.
Джина от моего имени послала
ей в отель цветы и составила депешу Чалмерсу с известием о том, что его дочь
благополучно прибыла в Рим. На этом, собственно говоря, мои обязанности
закончились. А так как у меня было слишком много своих дел и забот, то я вскоре
совершенно забыл о существовании мисс Чалмерс.
Gina sent flowers to the
hotel in my name. She also had composed a cable to Chalmer’s to say the girl
had arrived safely. I felt there wasn't much else for me to do, and, as a
couple of good stories broke around this time, I put Miss Chalmers out of my
mind and forgot about her.
Дней через десять Джина
посоветовала мне позвонить в отель и спросить молодую девушку, как она
устроилась на новом месте. Я повиновался, но в отеле мне сообщили, что дней
шесть назад мисс выехала и не сообщила нового места жительства. Неугомонная
Джина стала доказывать, что я должен узнать этот адрес, чтобы в случае нужды
сообщить мистеру Чалмерсу.
About ten days later, Gina
suggested that I should call the girl and find out how she was, getting on.
This I did, but the hotel told me she had left six days ago, and they had no
forwarding address. Gina said I should find out where she was in case Chalmers
wanted to know.
«Хорошо, вот вы и узнаете
это.» я сказал. «Я занят.»
“Okay, you find out,” I
said. “I'm busy.”
Джина воспользовалась
услугами полиции, чтобы выяснить местонахождение мисс Чалмерс. Было похоже, что
она сняла отдельную квартиру из трех комнат около виа Кавуар. Джина узнала
номер телефона, и я позвонил туда.
Gina, got her information
from police headquarters. It seemed Miss Chalmers had taken a three-room
furnished apartment off Via Cavour. Gina got the telephone number and I called
her.
Она сильно удивилась, услышав
мой голос, и я был вынужден дважды повторить свое имя, чтобы напомнить, кто я
такой. Видимо, она тоже совершенно забыла обо мне. Забавно, но меня это задело.
Потом она поблагодарила меня за внимание. Дела у нее идут нормально. По ее
словам и ноткам нетерпения в голосе я понял, что она слегка раздражена –
за проявленную непрошеную заботу… Да я и сам разозлился, когда по ее
сверхвежливому тону сообразил, что я для нее был всего лишь одним из
многочисленных служащих ее папаши-миллионера.
She sounded surprised when
she came on the line, and I had to repeat my name twice before the nickle
dropped. It seemed she had forgotten me as completely as I had forgotten her,
and, oddly enough, this irritated me. She said everything was under control,
and she was getting along fine, thank you. There was a hint of impatience in
her voice that suggested she resented me inquiring about her, and also, she
used that polite tone of voice that daughters of very rich men use when talking
to their father's employees, and that infuriated me.
Я быстренько закончил
разговор, но все же в конце еще раз напомнил, что в случае нужды она всегда
может обратиться ко мне за помощью.
I cut the conversation
short, reminded her again that if there was anything I could do I would do it,
and hung up.
Джина, сообразившая по
выражению моей физиономии, какой мне был оказан прием, тактично заметила, «В
конце концов,
она дочь миллионера.»
Gina who had got the set-up
from my expression said tactfully, “After all, she is the daughter of a
millionaire.”
«Да, я знаю,» я сказал. «С
сегодняшнего дня пусть заботится о себе сама. Она практически дала мне резкий
отказ.» На этом мы и остановились.
“Yeah, I know,” I said.
“From now on she can look after herself. She practically gave me the
brush-oft.” We left it at that.
В следующие четыре недели я
совершенно не вспоминал о мисс Чалмерс. У меня было порядочно работы по
издательским делам. Кроме того, я в ближайшее время должен был отправиться в
отпуск, и мне хотелось привести все в ажур к тому времени, когда из Нью-Йорка
приедет Джек Максвелл, мой временный заместитель.
I heard no more of her for
the next four weeks. I had a lot to do in the office as I was going on vacation
in a couple of months time, and I wanted everything ship-shape for Jack Maxwell
who was coming out from New York to relieve me.
Я планировал провести восемь
дней в Венеции, потом перебраться южнее и прожить недели три в Исхии. Впервые
за четыре года я должен был получить продолжительный отпуск и ждал его с
нетерпением. Путешествовать я собирался один, так как хотел сам решать, где и
на сколько останавливаться, хотел свободы передвижений и возможности
действовать по мимолетному капризу. Через четыре недели и два дня после того
вечера, когда я исполнил долг вежливости по отношению к мисс Чалмерс, мне
позвонил Джузеппе Френци, один из моих приятелей, работающий в «Л'Италия дель
Пополо». Он пригласил меня отправиться с ним на вечер, устраиваемый
кинопродюсером Гвидо Лючано в честь какой-то знаменитости, которая вызвала
фурор в Венеции.
I had planned to spend a
week in Venice, and then go south for three weeks to Ischia. This was my first
long vacation in four years, and I was looking forward to it. I planned to
travel alone. I like a little solitude when I can get it, and I also like to be
able to change my mind where to stay and how long I would stay, and if I had a
companion, I wouldn't have this freedom of movement. Four weeks and two days
after I had spoken to Helen Chalmers on the telephone, I had a call from
Giuseppe Frenzi, a good friend of mine who worked on L’ Italia del Popolo. He
asked me to go with him to a party the film producer, Guido Luccino, was
throwing in honour of some film star who had made a big hit at the Venice
festival.
Я обожаю итальянские приемы.
В них масса очарования и искрометного веселья. Тебя угощают потрясающе вкусными
блюдами! Так что мы договорились, что я заеду около восьми.
I like Italian parties. They
are gracious and amusing, and the food is always exciting. I said I would pick
him up around eight o'clock.
У Лючано была просторная
квартира около Морто-Мочиани. Когда мы туда прибыли, вся улица была забита
роскошными «кадиллаками», «роллс-ройсами» и «бугатти», заставившими покраснеть
от смущения мой старенький невзрачный «бьюик-54», который я с трудом втиснул в какую-то
щель.
Luccino had a big apartment
near Porta Pinciana. When we got there, the carriage-way was packed with
Cadillacs, Rolls-Royces and Bugattis that made my 1954 Buick flinch as I edged
it into the last of the parking spaces.
Вечер оказался на редкость
приятным. Я был знаком с большинством приглашенных. Из сотни присутствующих
добрая половина была американцами. Лючано щедро накачивал их крепкими ликерами,
до которых я не большой охотник. Куда лучше сухое виски. Его я выпил без счета.
Под конец я был вынужден выйти на веранду, чтобы полюбоваться луной и немного
проветриться.
It was a good party. I knew
most of the people there. Fifty per cent of them were Americans, and Luccino,
who cultivated Americans, had plenty of hard liquor circulating. Around ten
o'clock, and after a flock of straight whiskies, I went out on to the patio to
admire the moon and to cool off.
Там уже находилась какая-то
молодая женщина в белом вечернем платье. Ее обнаженная спина и плечи выглядели
как фарфоровые в лунном свете. Опустив руки на балюстраду и приподняв голову,
она смотрела в небо. Ее белокурые волосы особенно выделялись в полумраке. Я
неслышно приблизился и стал рядом, тоже задрав нос к небу.
On the patio, alone, was a girl in a white evening gown. Her naked back
and shoulders looked like porcelain in the moonlight. She was resting her hands
on the balustrade, her head tilted back while she stared up at the moon. The
moonlight made her blonde hair look like spun glass. I wandered over to her and
paused by her side. I stared up at the moon too.
“ Здесь очень приятно,
не правда ли, после всего этого шума” бросил я пробный камень через минуту.
“Pretty nice after the
jungle inside,” I said.
“Да.”
“Yes.”
Она даже не соизволила
взглянуть в мою сторону. Но я, конечно, не смог удержаться и бросил на нее
осторожный взгляд.
She didn't turn to look, at me. I sneaked a look at her.
Она была восхитительна!
Тонкие черты лица, яркие губы. В ее глазах отражался свет луны.
She was beautiful. Her
features were small, her lips were a glistening red; the moonlight sparkled in
her eyes.
«Я был уверен, что знаю всех
в Риме,» продолжал я, ничуть не обескураженный ее невниманием. « Как
могло получиться, что я никогда не встречался с вами?»
“I thought I knew everyone in Rome,” I said. “How is
it I don't know you?”
Тут она все же повернулась ко
мне и улыбнулась.
She turned her head and looked
at me. Then she smiled.
« Вам бы следовало
запомнить меня, мистер Доусон.» она сказала. «Неужели я так изменилась за это
время, что вы меня не узнали?»
“You should know me, Mr.
Dawson,” she said. “Have I changed so much that you don't recognize me?”
Я пригляделся внимательнее.
Мое сердце невольно забилось сильнее, как и положено мужскому сердцу при виде
столь очаровательного создания.
I stared at her, and I felt
a sudden thumping of my pulse and a tight feeling across my chest.
«Я не узнаю вас», я
сказал, думая что она была самой
прекрасной женщиной которую я видел в Риме, и какой молодой и и желанной она
была.
“I don't recognize you,” I
said, thinking she was the loveliest woman I had seen in Rome, and how young
and desirable she was.
Она засмеялась.
She laughed.
«Вы
так уверены? Я Элен Чалмерс.»
“Are you so sure? I am Helen
Chalmers.”
