Мне показалось, что на меня
обрушился потолок. Да, только тут я вспомнил о записке, оставленной мною для
Элен на вилле. Карло продолжал, похлопывая себя по заднему карману брюк.
– Она здесь. И это
замечательно. Потому что записка плюс часы – все это погубит тебя на любом
суде.
Он был прав. Я не только
поставил свою подпись под запиской, но также не забыл дату и время.
– Когда легавые
обнаружат в камере хранения твои вещи, среди них будут коробки с пленками и
кинокамера. Ну, и письмо Элен к тебе, которое все разъяснит, если еще нужно
будет что-то разъяснять.
– Она никогда мне не
писала!
– Писала! Я убедил ее
это сделать незадолго до падения. В письме сообщается, как она наняла виллу, в
которой вы собирались жить как миссис и мистер Шеррард. Весомая улика. Не
сомневайся, Мак, я все предусмотрел.
Все это было сказано с таким
самодовольным видом, что я ему не поверил. Впрочем, все это не имело значения.
Одной моей записки было вполне достаточно.
– Здорово! Только не
пойму, к чему такая забота. Чего ты добиваешься?
Он поднялся с кресла и
принялся ходить по комнате, однако избегая приближаться ко мне.
– Вот уже несколько
месяцев я ищу птенчика вроде тебя, Мак. Когда Элен похвасталась, как она тебя
окрутила, и рассказала, кто ты, я понял, что мне ничего лучшего и не надо. У
меня есть для тебя работенка. Ты должен пересечь французскую границу, имея при
себе мой пакет. Тут недалеко, все очень просто. Учитывая характер твоей работы
и репутацию, можно не сомневаться, что твой багаж обшаривать не станут. А тем
более машину. Товар у меня залежался, я несколько месяцев жду связи.
– Какой товар?
– Тебе это знать не
обязательно… От тебя потребуется только отвезти его в Ниццу. Ты остановишься в
определенном отеле, а машину поставишь в гараже отеля. Перед отъездом во
Францию я положу в твою машину пакет, а мой человек там его найдет, только и
всего. Видишь, как просто?
– Очень… Если я
отказываюсь, Карлотти получает мою записку к Элен. Так?
– Котелок у тебя варит!
– Если же я соглашусь?
– Ты проведешь в Ницце
несколько приятных деньков и вернешься назад. Отпуск… А месяцев через шесть,
возможно, скатаешься туда еще разок. Журналистам приходится много разъезжать,
это все понимают. Потому-то я и выбрал тебя. Ты просто создан для такой работы.
– Теперь ясно… И что,
Элен тоже имела отношение к твоей работе?
– В натуре. Только она
занималась мелочью… Она прикинула, что ты от нее откупишься баксов этак за
1000. Но я ее отговорил. Сказал, что как курьер ты принесешь больше пользы.
И тут только до меня дошло.
– Она была наркоманка,
да? Вот для чего ей были нужны деньги. И она не брезговала никакими средствами,
лишь бы их раздобыть. А мне ты поручаешь транспортировку наркотиков?
– А ты решил, что речь
идет о пудре для лица, Мак! – захохотал он.
– Наркотики она получала
от тебя?
– Совершенно верно,
приятель. Я люблю помогать девушкам, у которых водится монета.
– А кто же из вас
придумал историю с виллой: она или ты?
– А тебе-то что за
забота?
– Могу поспорить, что
ты. Удобная вилла и удобная скала, с которой легко сорваться. Ты понимал, что я
не войду в игру, если меня не схватить за горло. Силки были расставлены. Элен
летит со скалы, а я, как последний идиот, сам лезу в петлю…
Он расхохотался еще громче.
– У тебя здорово все
получается. Да только доказать ты ничего не сможешь. А я тебя могу
засадить – верняк.
– Скажи, она успела тебя
заснять, когда ты был наверху? По этой причине ты и поспешил засветить пленку?
– Я вижу, что ты ничего
не понял. Этот трюк был нужен, чтобы до легавых дошло, что совершено преступление…
Ладно, хватит пустой болтовни, ближе к делу. Так ты поедешь в Ниццу, или мне
послать записку Карлотти?
– Да, вроде выбор у меня
невелик.
Я рассеянным взглядом
обшаривал комнату, отыскивая предмет потяжелее, которым можно будет успокоить
этого бугая, но ничего подходящего не было видно. Ну, а на голые кулаки
рассчитывать не приходилось. На круглом столике у двери стояла ваза с
гвоздиками. Возле нее фото Миры Зетти в серебряной рамочке. Она была снята в
белом купальном костюме в шезлонге под пляжным зонтом. Этот снимок мне что-то
напоминал, но я не стал на нем задерживаться, возможно, потому, что здесь же
лежало тяжелое пресс-папье, сделанное из какого-то прозрачного кристалла. Это,
пожалуй, могло сгодиться…
Карло, не сводивший с меня
глаз, настойчиво повторил:
– Итак, ты согласен?
– А куда же мне деться?
– Браво! Я был уверен,
что ты в конце концов согласишься. Погоди, потом будешь еще меня благодарить.
Так вот, в четверг вечером, не запирая свой гараж, ложись спать… Я ночью
обработаю твою машину. А утром в пятницу с восходом ты отправишься в путь. Одну
ночь проведешь в Генуе, а на следующий день уже будешь в Ницце. Подгадай так,
чтобы быть на границе в семь вечера. В это время таможенники мечтают об ужине и
не шибко придираются к багажу туристов. Ты отправишься в отель «Золотое
солнце». Такое маленькое палаццо на Английском бульваре. Снимешь там комнату,
машину же поставишь в гараж отеля. Остальное тебя не касается. Ясно?
Я сказал, что все ясно.
– И без фокусов, Мак.
Твой груз стоит целого состояния. Если ты попытаешься меня надуть, заказывай
себе гробик. Я живо тебя отыщу. И помни, что ты у меня вот где, – он
показал увесистый кулак.
– А если Карлотти
узнает, что я был на вилле в то время, как погибла Элен?
– Пусть попробует
доказать. Ну, а если он станет упорствовать, я сфабрикую тебе алиби. Если
будешь со мной в одной упряжке, можешь ни о чем не беспокоиться. Мы с тобой
надолго обеспечены хорошим достатком. К тому же ты можешь прирабатывать в
Швейцарии.
– Похоже, передо мной
открывается новая блестящая карьера.
– Вот именно… Ладно,
Мак. Пора тебе и честь знать. У меня дела. В отношении пятницы мы с тобой
договорились, так?
Я медленно поднялся.
– Как скажешь.
Он держался от меня на
расстоянии. Я подошел к столику и взял фото в руки.
– Твоя приятельница?
Он приблизился, но все еще
оставался для меня недосягаемым.
– Не твое дело, кто она…
поставь на место, Мак, и вали. Говорю тебе, у меня дела!
Но я не выпускал из рук
снимка.
– Ничего бабенка. Тоже
ширяется?
Он бросился на меня с проклятиями
и вырвал у меня рамку с фотографией, выведя, таким образом, правую руку из
игры. Левой рукой я швырнул ему под ноги вазу с гвоздиками, а правой схватился
за пресс-папье. Он на миг замешкался, и это дало мне возможность изо всех сил
врезать ему в висок. Он упал, но я для верности вмазал ему еще разок по
макушке. Глаза его закатились, он растянулся у моих ног. Задыхаясь, я
перевернул его лицом к полу и нащупал в кармане брюк кожаный бумажник. Надо же
случиться было так, что именно в этот момент в салон вошла Мира Зетти. В руке
она держала пистолет 38-го калибра, и его ствол был направлен на меня.
