К тому времени, когда я
вернулся домой, мне удалось продумать, что именно я сообщу в своем первом
послании к Чалмерсу. Пока что разумнее быть предельно осторожным. «Сырой»
материал подавать шефу не стоит.
Перед дверью своей квартиры я
увидел ожидавшего меня человека. Сердце мое сжалось, когда я узнал Карлотти. Он
обернулся на звук моих шагов и посмотрел на меня внимательным и пристальным
взглядом, который меня несколько напугал. Я постарался заговорить
непринужденным тоном:
– Привет, лейтенант!
Надеюсь, вам не пришлось меня слишком долго ждать?
– Я только что пришел.
Мне надо вас кое о чем спросить.
Я нащупал в кармане ключ и,
открыв дверь, пропустил его вперед.
– Входите, прошу вас.
Он вошел в гостиную походкой,
какой гробовщик входит в комнату, где выставлен покойник. Он разместился спиной
к окну так, чтобы видеть мое лицо в полном свете. У меня не было желания давать
ему такое преимущество. Поэтому я уселся на свой рабочий стол, стоявший в
темном углу. Карлотти пришлось повернуться, чтобы видеть меня.
– Так в чем проблема,
лейтенант? – спросил я, закуривая и пытаясь успокоиться.
Он оглянулся, нашел кресло,
стоящее поближе ко мне, и уселся.
– Очень сожалею, но
коронер больше не может считать, что смерть Элен Чалмерс произошла в результате
несчастного случая. Многое остается неясным. Я попросил продлить следствие.
Я спокойно выдержал его
холодный взгляд.
– И…
– У синьорины было много
друзей мужчин. Мы располагаем сведениями, что она с большой выгодой
использовала свои прелести…
– Если это перевести на
простой язык, лейтенант, то вы утверждаете, что она вела непорядочный образ
жизни?
Он кивнул головой.
– Боюсь, что так.
– Вряд ли мистер Чалмерс
будет доволен вашим утверждением.
Он нетерпеливо махнул рукой.
– Конечно. Мы
предполагаем, что один из ее друзей и убил ее. Таким образом, начинается
уголовное следствие. Я уже узнал имена некоторых, с которыми она встречалась. И
ваше имя в том числе.
– Вы утверждаете, что я
находился с ней в аморальной связи? – воскликнул я, выдерживая его
взгляд. – Если это так, то я с большим удовольствием подам на вас в суд за
диффамацию.
– Я ничего не утверждаю,
синьор. Вы знали мисс Чалмерс. Я просто выясняю обстановку. Мы решили, что ее
убил человек, который ее хорошо знал. Может быть, вы будете настолько любезны,
что поможете нам. Начните с того, что объясните нам, где вы находились в день
ее смерти.
Мне казалось, что я ожидал
этого вопроса уже несколько лет. Неузнаваемым голосом я ответил:
– Вы воображаете, что
это я ее убил?
– Нет, я этого не думаю.
Но я обязан проверить весь список ее знакомых мужского пола. Около имени я
записываю, где синьор в тот день находился. Таким образом, я выигрываю много
времени, и мне остается лишь проверить тех, кто дал недостоверные сведения.
– Понятно…
Я глубоко вздохнул.
– Вас интересует, где я
был четыре дня назад?
– Да, прошу вас…
– Дело нехитрое. Это
первый день моего отпуска. Я собирался отправиться в Венецию, но
заблаговременно не забронировал себе номер в отеле. Сообразив это, я остался
работать дома над своим романом. На следующее утро…
– Следующее утро меня не
интересует, – оборвал меня Карлотти. – Мне надо знать, где вы
находились 29 числа.
– Находился здесь, в
этой самой квартире. Писал свой роман. Проработал целый день и еще часть ночи и
из дома не выходил.
Карлотти принялся
разглядывать носки своих отполированных ботинок.
– Может быть, к вам
кто-нибудь приходил?
– Никто не приходил, так
как все считали, что я в Венеции.
– Тогда звонили по
телефону?
– Нет, по той же
причине.
Наступило долгое неловкое
молчание, во время которого он продолжал любоваться своими ботинками, потом
резко поднял голову. Его взгляд резанул меня по глазам, как фотовспышка.
Наконец он встал.
– Ну, что ж, благодарю
вас, синьор. Дело усложняется. Только расспрашивая заинтересованных лиц, мы
сумеем добиться правды… Очень сожалею, что отнял у вас столько времени.
– Ничего
страшного, – ответил я, чувствуя, насколько пересох мой рот. Ладони же,
наоборот, были мокрыми от пота.
– Мы еще увидимся, если
мне понадобится что-нибудь выяснить у вас.
Он двинулся к выходу, но
задержался у двери.
– Вам больше нечего
добавить? Вы ничего не упустили? Не позабыли?
– Не знаю, до сих пор
память меня не подводила.
Карлотти пристально посмотрел
на меня.
– Вы зря так
легкомысленно относитесь к этому делу. Советую вам, подумайте. И, возможно,
что-нибудь придет вам на ум.
– Можете не сомневаться,
этого не случится. Но если все же что-то вспомню, я немедленно дам вам знать.
– Буду очень благодарен.
Он церемонно наклонил голову,
открыл дверь и прошел в переднюю. Я настолько потерял самообладание, что не мог
заставить себя подняться и пойти проводить его до дверей. Впрочем, лейтенант
открыл их и сам. Только когда я услышал, как хлопнула входная дверь, я заставил
себя подойти к окну.
Я бездумно наблюдал за
оживленным движением у Форума. Темные облака подымались за могучим силуэтом
Колизея. Ночь снова будет дождливая. Я увидел, как Карлотти забрался в
полицейскую машину, и та умчалась прочь.
Я оставался неподвижен и
напряженно размышлял. Я слишком хорошо знал Карлотти, чтобы допустить, что он
не поймет значения пропавших пленок. Стало быть, о них придется сообщить Чалмерсу.
Я понял, что времени у меня
катастрофически мало. Я должен отыскать этого таинственного Икса до того, как
Карлотти выйдет на меня. Карлотти нельзя недооценивать. Он и так подобрался
слишком близко ко мне.
Зазвонил телефон. Я снял
трубку. Это была Джина.
– Вы обещали мне
позвонить вчера. Что случилось, объясните?
Нет, у меня больше не было
морального права посвящать ее в свои неприятности, после того, как Карлотти
определенно знал, что речь идет об убийстве. Ведь Джину могли обвинить в
соучастии, если станет известно, что это я был Дугласом Шеррардом.
– Знаете, я сейчас очень
спешу, – ответил я. – Хлопот по горло. Дайте мне пару дней, и я все
вам расскажу.
– Но, Эд, вы же
собирались со мной посоветоваться о чем-то важном. Может, встретимся вечером?
– Нет, нет, Джина. Я не
могу терять времени. Я позвоню дня через два. До свидания!
Я положил трубку и, помедлив,
заказал разговор с Нью-Йорком. Со станции сказали, что заказ выполнят в течение
двух часов. Ничего не оставалось, как набраться терпения и ждать. Это позволило
мне еще раз обдумать, что же дала встреча с Мэтьюсом, а также взвесить
опасность, которую для меня представлял Карлотти. Мне быстро надоело запугивать
самого себя, и я включил радио. Мария Каллас давала концерт, посвященный творчеству
Пуччини. И в течение часа ее томный, возбуждающий голос заставил меня забыть
обо всех заботах. Я наслаждался звуками «Одинокой, забытой, покинутой», когда
зазвонил телефон, и мне пришлось вернуться на землю.
Чалмерс начал с места в
карьер.
– Что вы узнали? –
были первые его слова.
Даже на таком расстоянии была
слышна железная нотка в его голосе.
– Я только что видел
Карлотти. Теперь он убежден, что это убийство. Именно так он и будет
информировать судебные органы.
– Как это ему удалось
установить?
Я рассказал Чалмерсу про
аппарат и исчезновение коробок с пленками. Рассказал, что у меня украли камеру
до того, как ее вторично востребовала полиция.
По-видимому, мои слова выбили
его из колеи. Я почувствовал в голосе Чалмерса некоторое колебание, когда он
снова заговорил.
– Что вы намерены
предпринять дальше, Доусон?
– Попытаюсь составить
список знакомых Элен. К этой работе я подключил одно частное сыскное бюро.
Карлотти работает по тому же плану. Он вбил себе в голову, что у вашей дочери
было немало приятелей.
– Если только он ищет
повод раздуть скандал, я ему дам жизни! – взорвался Чалмерс. –
Продолжайте держать меня в курсе дела. Я хочу знать обо всем, что вы
предпримете… понимаете?
Я ответил, что все понимаю.
– Поговорите с этим
проклятым коронером. Он обещал мне замять дело о беременности. Я не хочу, чтобы
об этом трепали во всех газетах. Нажмите на него, Доусон. Нагоните на него
страха.
– Боюсь, мистер Чалмерс,
если он убедится, что это убийство, мы ничего не сможем сделать.
– Не надо меня учить,
что мы сможем сделать, а что нет! Поговорите просто с этим бараном и завтра же,
в это время, позвоните мне…
Я обещал все выполнить и
повесил трубку. Потом вызвал к аппарату коронера Малетти. Ему я сообщил, что
только что разговаривал с мистером Чалмерсом. Мистер Чалмерс просил меня
узнать, осталась ли в силе его договоренность с коронером. Малетти был слаще
меда. Он просил передать, что, если никаких дополнительных сведений обнаружено
не будет, у мистера Чалмерса нет оснований беспокоиться насчет заключения
экспертизы.
– Мне думается, что
причины для беспокойства будут у вас, если заключение будет не таким, каким его
хотел бы видеть мистер Чалмерс, – сказал я довольно нагло и повесил
трубку.
Наступила ночь. В окно
барабанил дождь. Я решил, что сейчас самое подходящее время прогуляться на
виллу Палестро, и пошел в спальню за своим плащом.
