Я позвонил Максвеллу около
девяти утра, еще не поднявшись с постели. Он сказал, что ему звонили из
Нью-Йорка, требуя сообщить подробности о пребывании Зетти в Италии, и
поинтересовался, какие у меня планы. Я посоветовал ему отправиться в Неаполь
вместо меня.
– Я бы это очень хотел
сделать, но Джины сегодня нет на работе. Она занята в квартире Элен. Я же не
могу оставить контору запертой, кто-то должен отвечать на телефонные звонки.
– Сейчас Джина там?
– Она отпросилась у меня
на весь день. Сказала, что поедет туда к десяти часам. Якобы старик потребовал,
чтобы все вещи Элен были срочно ликвидированы.
– Чистая правда… Решено,
я сразу поеду туда и пришлю к тебе Джину. Тогда ты сможешь вылететь в Неаполь
дневным самолетом.
– Я был уверен, что ты
сам захочешь писать корреспонденцию. Таких громких процессов давно не было.
– Поскольку, по всей
вероятности, тебе принимать римский филиал, тебе и заниматься этим делом.
Позвони-ка заранее в Неаполь, чтобы забронировали там место в гостинице.
Я привел себя в полный
порядок и поехал на квартиру Элен. Дверь мне открыла Джина.
– Это вы, Эд? Вот уж не
ожидала! – сказала она, обрадовавшись моему приходу.
– Здравствуйте, Джина.
Проходя следом за ней в
гостиную, я спросил:
– Как дела?
– Упаковываю. Господи,
тут столько всего. Но, кажется, через полчаса закончу.
– С продажей все
улажено?
– Да, Эд, – она
присела на ручку кресла и внимательно посмотрела на меня. – Что произошло?
Расскажите, прошу вас.
Я опустился в кресло.
Вздохнув, я рассказал ей об операции по ликвидации банды Зетти, закончив тем,
что Максвелл спит и видит возможность поехать в Неаполь, поэтому ей надо
отправляться в контору.
– Он может вылететь туда
двухчасовым самолетом, так что у него времени много. Эд, откуда вы узнали, что
Зетти находится на той вилле?
– Почему это вас так
интересует, Джина?
– Потому, что этот же
вопрос задаст всякий здравомыслящий человек. Вся итальянская полиция
разыскивала Зетти, а вы вдруг взяли да и нашли. Чисто случайно!
Она рассуждала логично.
Только сейчас я, к своему удивлению, сообразил, что Гранди не проявил никакого
любопытства по этому поводу.
– Наверное, ты права,
Джина. Это длинная история…
– Я хочу ее услышать.
Ведь вы избегали меня в последнее время. Ясно, что вы имеете какое-то отношение
к истории гибели Элен Чалмерс. Она вам звонила, назвалась миссис Дуглас
Шеррард… Не держите меня в неведении, Эд. Я вся извелась от тревоги за вас…
– Не спрашивайте меня,
Джина. Элен, несомненно, убита. Убил ее, конечно, не я, но полиция меня в этом
подозревает. Если я посвящу вас в свои неприятности, вы автоматически станете
моей соучастницей.
– Вы воображаете, что
меня это испугало? Я хочу и должна знать правду, Эд… Вы же знаете, один ум
хорошо, а два – лучше.
– Джина, вы не должны ни
во что вмешиваться в этой грязной истории.
– Элен для вас что-то
значила?
Я колебался.
– Так мне казалось
некоторое время, пока я не понял, что она из себя представляет. Видите ли, я
вел себя как…
– Не надо оправдываться,
Эд, я все понимаю. Расскажите мне факты… Вы боитесь, что про это узнает синьор
Чалмерс?
– Это пройденный этап.
Уверяю вас, Джина, у меня есть все данные, чтобы занять место редактора отдела
внешней политики. И вот, когда это место мне уже было обещано, я потерял его по
собственной глупости…
– Вы уедете из Рима?
– Да, я к этому
готовился, но сейчас, кажется, я останусь вообще без работы.
Наступило тягостное молчание.
Я взглянул на Джину. Она побледнела, в глазах стояли слезы.
– Джина! Джина! Не расстраивайтесь,
дорогая! Это еще не конец света!
– Для вас нет.
Кажется, впервые со времени
нашего знакомства я осознал, что значит для меня Джина. Я подошел к ней, обнял
за талию и притянул к себе.
– Ладно, признаю. Я по
уши в дерьме и все по собственной глупости. Но тебе-то незачем туда лезть. Если
будешь слишком много знать, они навесят тебе соучастие.
– Господи! –
выкрикнула Джина, заливаясь слезами. – Да не волнует меня это! Мне за тебя
страшно!
Я крепче прижал ее к себе.
Она подняла на меня лицо, глаза ее блестели от слез. Наши губы встретились.
Потом я оттолкнул ее.
– Нет, так не
пойдет, – сказал я. – Возможно, я свихнулся, когда начал встречаться
с этой шлюшкой, но каждый должен отвечать за свои дела. Это мое дело, и
последствия должен расхлебывать я сам. А ты держись от этого подальше.
Она запустила пальцы в мою
шевелюру и улыбнулась.
– Я могу помочь тебе. Я
знаю, что могу. Ты хочешь этого?
– Я хочу, чтобы ты
держалась подальше от всего этого.
– Эд, я для тебя хоть
что-то значу? Ты хоть немножко любишь меня?
– Очень люблю!.. Чтобы
понять это, мне понадобилось много времени… Но дело в том… – Я прижал ее к
себе и поцеловал. – Я сейчас могу рассчитывать разве что на чудо. Как мне
кажется, Карлотти почти уверен, что я именно тот тип, которого они разыскивают.
– Расскажи все с самого
начала.
Я рассказал, ничего не
скрывая.
Она слушала меня, не
перебивая, и, когда я закончил, глубоко вздохнула.
– Мой дорогой, но это
ужасно.
– Да, история
отвратительная. И самое обидное, что я сам во всем виноват. Если бы я только
мог доказать, что Элен убил Карло, можно было бы быть спокойным. Но я не
представляю себе, как это сделать.
– Нужно рассказать всю
историю Карлотти. Вот так же подробно и честно, как только что рассказал мне.
Карлотти человек умный, он отличит правду от вымысла.
Я печально покачал головой.
– Против меня слишком
много улик. Мне надо было признаться во всем с самого начала. А теперь Карлотти
решит, что все это я сочинил для своего оправдания. Он арестует меня, и я не
смогу охотиться за Карло. Я должен сам его уличить, если это возможно.
– И все же, Эд, я на
твоем месте доверилась бы Карлотти. Я убеждена, что это единственный выход
выпутаться из этой истории.
Я обещал ей подумать.
– Послушайте, Эд. Я
только сейчас вспомнила об одной вещи. Вчера, когда я здесь рассортировывала
вещи, пришел посыльный и принес коробку с пленкой, адресованную Элен.
Я вскинул голову.
– Коробку с пленкой?
– Да. Наверное, Элен
отдавала ее на обработку.
У меня болезненно
заколотилось сердце. Джина раскрыла сумочку и достала оттуда желтую коробку, в
которые упаковывают пленки.
– А вдруг это тот фильм,
который Элен снимала в Сорренто? – сказала она, протягивая мне коробку.
Не успел я поднять руки, как
входная дверь распахнулась. Мы резко обернулись.
На пороге стоял Карло и
скалил зубы в мрачной ухмылке.
– Эту штуку, –
сказал он, – ты отдашь мне. Долго я ждал, когда она проявится. Ну, быстро,
гони!
