Только около четырех часов
следующего дня мне удалось соединиться со своей бывшей приятельницей с
телефонной станции. Она пустилась в бесконечные жалобы и попреки, обычные в
устах любой брошенной женщины, которой вдруг заинтересовались. Мне пришлось
проявить порядочно изворотливости, такта и терпения, прежде чем я смог изложить
суть дела.
Когда до нее дошло, чего я
хочу, она проворно заявила, что это строго запрещено и что она не намерена
из-за меня терять работу. Я чуть не свихнулся, уламывая ее и выслушивая в ответ
идиотский лепет. Под конец она предложила обсудить вопрос в каком-нибудь
ресторанчике.
Я сказал, что жду ее в восемь
у Альфреда, и повесил трубку. Понимая, что одним обедом дело не обойдется, я
купил ей пудреницу за семнадцать тысяч лир. Пудреница выглядела достаточно
помпезно, на вид за нее можно было дать и втрое больше. Весомый аргумент, если
телефонистка продолжит ломаться.
Телефонистку я не видел вот
уже три года и не узнал, когда она появилась у Альфреда. Господи, и как это она
ухитрилась в свое время стать победительницей конкурса красоты?! Три года могут
оставить неизгладимый след в облике любой итальянской женщины, если она не
следит за своей фигурой. Телефонистка же, судя по всему, на все махнула рукой с
тех пор, как я ее видел в последний раз. Она являла собой внушительное зрелище.
Ну, опять посыпались
обвинения, бесконечные обещания, страшные клятвы, уклончивые ответы и обходные
маневры. Пришлось пустить в ход пудреницу, и только тогда она согласилась
узнать для меня фамилию и адрес абонента, чей телефонный номер был записан на
стене комнаты Элен. Телефонистка обещала позвонить на следующее утро.
Мне пришлось ждать почти до
полудня, прежде чем раздался звонок. К тому времени я готов был собственноручно
задушить идиотку.
В голосе ее слышались
ядовитые нотки, когда она сообщала мне, что абонентом была женщина.
– Ну хорошо,
женщина, – сказал я рассудительно. – К чему волноваться? Абонент
должен быть либо женщиной, либо мужчиной, не так ли? Ты ведь не рассчитывала,
что это окажется собака?
– Не смей орать на
меня! – завопила она. – Я вообще могу ничего не говорить!
Я мысленно досчитал до пяти и
сказал очень вежливо и мягко:
– Послушай, дорогая, у
меня здесь чисто деловой интерес. Сколько можно повторять?
Только тогда она сказала, что
абонент проживает на вилле Палестро, на виа Паоло Веронезе, и что ее зовут Мира
Зетти.
Я записал имя и адрес.
– Огромное спасибо,
дорогая, – сказал я. – Зетти? З-е-т-т-и? Я правильно записал?
Она сказала, что да,
правильно. И тут до меня дошло.
ЗЕТТИ!
Нью-йоркская полиция считает,
что именно Фрэнк Зетти пришил своего соперника-гангстера Менотти. Возможно ли,
что Мира Зетти как-то с ним связана – может, она его жена, сестра или даже
дочь? Есть что-нибудь общее между этой женщиной, убийцей Менотти Фрэнком Зетти
и Элен?
Я осознал, что моя
экс-любовница что-то говорит. Ее визгливый голос резал мне уши, но меня уже ее
речи мало волновали. Я положил трубку, чувствуя, как возбужденно колотится мое
сердце.
Зетти!
Это могло оказаться ключом.
Максвелл говорил, что Элен подозревали в соучастии в деле Менотти. Именно
поэтому она уехала в Рим. Если действительно Зетти организовал это убийство…
Совсем не лишним будет
заглянуть на эту виллу Палестро.
Зазвонил телефон. По всей
вероятности, это моя подружка желает узнать, почему я так вероломно положил
трубку, прервав разговор. Я плотнее уселся в кресло, предоставив телефону
звонить до бесконечности.
