До отъезда в Сорренто
оставалось пять дней. Мне надо было многое сделать, но я с трудом заставлял
себя браться за работу.
I had five days ahead of me
before I left for Sorrento. During that time I had a lot to do, but I found
concentration difficult.
Я чувствовал себя мальчишкой,
ожидающим первого в жизни свидания. И это меня бесило. Я ведь считал себя
достаточно искушенным, чтобы не поддаться на уловки Элен. А в действительности
сходил с ума при мысли, что мне предстоит провести месяц с такой
обольстительной женщиной. С такой потрясающей женщиной! Но бывали моменты,
когда я говорил себе, что это чистейшее безумие, однако тут же утешал себя
заверениями Элен, что она все продумала. Раз она говорит, что я ничем не
рискую, значит, так оно и есть. И потом я добавлял уже чисто мужские доводы:
что только глупец может упустить такую возможность.
I was like a teenager
looking forward to his first date. This irritated me. I had imagined I would be
blasé enough to take the situation Helen had engineered in my stride, but I
wasn't. The idea of spending a month alone with this exciting girl really got
me going. In my saner moments – and they were few - I told myself I was crazy
to go ahead with this, but I consoled myself with the knowledge of Helen's
efficiency. She had said it would be safe and I believed
her. I argued that I would
be a fool if I didn't grab the chance of taking what she was offering me.
За два дня до моего отъезда
приехал Джек Максвелл, который должен был заменить меня во время моего
отсутствия. Я работал с ним вместе в Нью-Йорке в 1949 году. Он был хорошим
репортером, но за пределами своей специальности не слишком сведущим. Я его
недолюбливал. Он был слишком красив, слишком элегантен, слишком предупредителен
и слишком хорошо информирован о закулисной стороне жизни.
Two days before I was due to
leave, Jack Maxwell arrived in Rome to take over the office in my absence. I
had worked alongside him in New York way back in 1949. He was a sound newspaper
man, but he hadn't much talent for anything but news. I didn't care much for
him. He was too good-looking, too smooth, too well-dressed and too generally
too.
Думается, я ему нравился не
больше, чем он мне. Но это не помешало нам радостно встретиться. После
нескольких часов, проведенных в конторе, где я вводил его в курс дела, я
предложил вместе пообедать.
I had an idea that he didn't
like me any more than I liked him, but this didn't stop me from giving him a
big welcome. After we had spent a couple of hours in the office going over
future work, I suggested we should have dinner together.
« Разумеется! Отлично!
Посмотрим, чем удивит меня этот античный город. Только все самое лучшее, Эд.»
“Fine. Let's see what this
ancient city has to offer. I warn you, Ed, I expect nothing but the best.”
Я повел его к Альфреду, в
один из самых шикарных ресторанов Рима, где предложил его вниманию
«порчетто» – фаршированного ливером и травами молочного поросенка,
зажаренного на вертеле.
I took him to Alfredo's
which is one of the better eating places in Rome, and gave him porchetta, which
is sucking pig, roasted on a spit, partially boned and stuffed with liver,
sausage-meat and herbs: it makes quite a meal.
После того, как жаркое было
прикончено и к концу подходила третья бутылка вина, Максвелл
разоткровенничался.
After we had eaten and had
got on to the third bottle of wine, he let his hair down and became friendly.
« Тебе везет, Эд,»
сказал он, беря предложенную мной сигарету. «Возможно, тебе это
неизвестно, но ты ходишь в любимчиках у патрона. Хаммерсток находит твои
материалы замечательными. Я скажу тебе кое-что по секрету, только молчок…
Сейчас стоит вопрос о том, чтобы подыскать тебе здесь замену, а тебе поручить
руководство отделом внешней политики.
“You're a lucky guy, Ed,” he
said, accepting the cigarette I offered him. “You may not know it, but you're
the white-headed boy back home. Hammerstock thinks a lot of the stuff you've
been turning in. I'll tell you something off the record: only not a word to
anyone. Hammerstock is having you back in a couple of months' time. The idea is
I'm to replace you here, and you're going to get the foreign desk.”
« Ну, уж этому-то я не
поверю!» Сказал я, смотря на него. «Ты
смеешься надо мной»
“I don't believe it,” I
said, staring at him. “You're kidding.”
«Честное слово! Разве можно
шутить такими словами.»
“It's a fact. I wouldn't kid
about a thing like that.”
Я пытался скрыть свою
радость, но не думаю, что мне это удалось. Подумать только – руководить
отделом внешней политики в солидной нью-йоркской газете! Это было пределом моих
мечтаний, не говоря уже о том, что мое жалованье увеличится чуть ли не в три
раза, да и престиж возрастет до небес. Это был один из ответственейших отделов
в «Уэстерн Телеграмм».
I tried not to show my
excitement, but I don't think I succeeded very well. To be given the foreign
desk at headquarters was the top of my ambition. Not only did it mean a whale
of a lot more money, but it was also the plum job of all the jobs on Western
Telegram.
« Через несколько дней
это будет официально известно здесь. Старик дал согласие. Тебе чертовски везет!»
“It'll be official in a couple of days. The old man has already okayed
it You're a lucky guy»
Я с ним согласился.
I said I
was.
«Тебе не жалко будет
расстаться с Римом?»
“Will you mind leaving Rome?”
« Как-нибудь переживу,» ответил я, широко
улыбаясь. « Такая работа стоит огорчений.»
“I'll get used to it,” I
said and grinned. “A job like that is worth the move out of Rome.”
Максвелл пожал плечами.
Maxwell shrugged.
«Лично меня такая перспектива
не прельстила бы. Очень тяжело работать вблизи от старика. У меня нервы не
выдерживают.» Он уселся поглубже в кресло. «Знаешь, поросенок и вправду был
хорош. Уверен, мне понравится в Риме. Говорят, что на свете нет равного ему
города.»
“I don't know. I wouldn't want it myself. It's too much like hard work
and it would kill me to work so close to the old man.” He sank lower in his
chair. “That pig wasn't half bad. I think I'm going to take to Rome. There's no city in the world to touch it.»
Он взял сигарету, закурил и
пустил мне в глаза струю дыма.
He fed a cigarette into his
mouth, scratched a match alight and puffed smoke into my face.
« Кстати, как поживает
Элен?»
“By the way, how's rampaging Helen getting along?”
Вопрос застал меня врасплох.
The question startled me.
« Кто?»
“Who?”
« Элен Чалмерс. Как я
понял, ты при ней вроде опекуна или няни. Не так ли?»
“Helen Chalmers. You're her
nurse-maid or something, aren't you?”
Осторожнее, сказал я себе, опасный поворот. У Максвелла
был нюх на скандальные истории. Если у него появится хоть малейшее подозрение,
что между мной и Элен что-то есть, он тут же попытается выяснить все
подробности.
The red light went up.
Maxwell had a nose for scandal. If he got the faintest suspicion that there was
something between Helen and me, he would work at it until he had found out just
what it was.
«Я был ее нянькой один или
два дня,» ответил я самым равнодушным
тоном. «А потом я ее практически не видел. Старик поручил мне встретить ее
в аэропорту и проводить в отель. Кажется, она занимается в университете.»
“I was a nurse-maid to her
for exactly one day,” I said casually. “Since
then I've scarcely seen her. The old man asked me to meet her at the airport and
take her to her hotel. She's working at the university, I believe.”
Он резко поднял брови.
His eyebrows jerked up.
« Она – что?»
“She's-what?”
« Учится в университете,
на курсе архитектуры.»
“Working at the university.
She's on some architecture course here.”
«Элен» Он вытянул шею,
недоверчиво глядя на меня, потом неудержимо расхохотался. «Ну, это самая
потрясная шутка, которую я когда-нибудь слышал. Элен слушает курс архитектуры!»
Он откинулся на спинку кресла и заржал так громко, что на нас стали
оглядываться. Я видел, что он не придуривается, а искренне веселится. Но мне
было не до веселья. Я медленно закипал и готов уже был отбросить кресло,
вскочить на ноги и врезать ему по роже.
“Helen?” He leaned forward, stared at me, then burst out laughing.
“That's the funniest thing I have ever heard. Helen on an architecture course!”
He leaned back in his chair and roared. People turned around to stare at us. He
certainly sounded as if he had heard the funniest joke of the century. I didn't
find it all that funny. It was as much as I could do not to kick my chair away
and plant my fist in his handsome face.
Он поймал мой взгляд, видимо,
понял, что что-то не так, и попытался взять себя в руки.
When he got over laughing,
he caught my eye. Maybe he saw I wasn't all that amused because he made an
effort to control himself and he waved an apologetic hand.
– Извини, Эд,» он вынул
платок и вытер глаза « но если бы ты знал Элен, как знаю ее я…» и он снова
расхохотался.
“Sorry, Ed.” He took out his handkerchief and mopped his eyes. “If you
knew Helen like I know Helen ...” He broke off to laugh again.
«Объясни же мне, что в этом
ты находишь смешного?» поинтересовался я сухим тоном. «В чем дело?»
“Look, it can't be all that
funny,” I said, a rasp in my voice. “What gives?”
«Да просто не верится, что
она сумела так тебя одурачить. Наверное, ты один из всех сотрудников «Уэстерн
Телеграмм», кто не знает, что это за штучка.
“It is funny. Don't tell me
she has taken you in too? Up to now the only guy on the Telegram staff who
isn't on to her is her old man. Don't tell me you haven't got her taped yet?”
« Прости, но я тебя не понимаю»
“I'm not fallowing this.
What do you mean?”
«Значит, ты и вправду мало ее
видел. А я думал, что ты должен ей понравиться. Она питает слабость к высоким,
сильным и энергичным мужчинам. Только не говори мне, что она явилась в Рим на
низких каблуках, в роговых очках и сеточкой на волосах»
“Well, you certainly can't have seen much of her. I had an idea she
might have gone for you: she seems to fall for big, husky he-men. Don't tell me
she showed up in Rome in her flat heels, specs and scraped-back hair-do.»
«Я всеравно ничего не понимаю.
Просвети же меня, Джек.
“I'm still not following
you, Jack. What is all this?”
Он усмехнулся «Вижу, что тебе
меньше повезло, чем я предполагал, или больше, это смотря как видеть. У нас в
конторе уже все парни ее знают. Она же знаменита своей распущенностью. Когда
стало известно, что она отправляется в Рим, и что старик поручил ее твоим
заботам, мы все решили, что твоя песенка спета. Она бросается на всех, на ком
надеты брюки. И ты хочешь меня уверить, что она не пыталась тебя соблазнить?
“All this?” He grinned. “It
seems you're luckier than I thought possible, or unlucky, depending how you
look at it. All the boys back home know about her. She's notorious. When we
heard she was heading for Rome and the old man wanted you to keep an eye on
her, we all thought, sooner or later, you'd be a dead duck. She'll make a play
at anything in trousers. You mean to tell me she hasn't tried to make a pass at
you?”
Меня бросило сначала в жар,
потом в холод.
I felt myself turn hot, then
cold.
« Для меня это что-то
новенькое,» сказал я безразлично.
“This is something new to me,” I said, speaking casually.
«Да, старик, Элен –
перманентная опасность для любого мужчины. Природа ее не обидела, и у нее есть
все данные: глаза, фигура, ножки, ну, и все прочее, от чего даже мертвый
проснется. Если бы Чалмерс не был такой шишкой в газетном мире, ее имя
ежедневно фигурировало бы в отделах скандальной хроники. Но кому охота наживать
себе такого врага. Вот и молчат, хотя Элен и попадала в самые невероятные
истории. И из Нью-Йорка она-то уехала только потому, что оказалась замешанной в
убийстве Менотти.»
“Well, well. She's a menace
to men. Okay, I admit she has everything. She has looks, come-on eyes and a
shape that would bring a corpse alive, but the trouble she can get a guy into!
If Chalmers wasn't the biggest power in newspapers, every paper in New York
would be carrying headlines about her at least once a week. She only escapes
publicity because no newspaper wants to get on the wrong side of the old man.
She gets into pretty near every damn mess there is. It was only because she was
involved in the Menotti slaying that she cleared out of New York and came
here.”
Я слушал его, широко раскрыв
глаза. Менотти был знаменитым нью-йоркским гангстером, невероятно богатым. Этот
бывший убийца был исключительно влиятелен. Контролировал рэкет, проституцию…
словом, был не тем человеком, знакомством с которым гордятся.
I sat very still, staring at
him. Menotti had been a notorious New York gangster, enormously wealthy,
powerful and a onetime killer. He had been hooked up with the Union and vice
rackets and had been a bad man to know.
«А какое отношение она имела
к Менотти?»
“What had she to do with
Menotti ?”
« Говорят, что она была
его курочкой. Во всяком случае, она всюду бывала вместе с ним. По слухам,
квартира, где его шлепнули, принадлежала именно Элен. Это случилось около двух
месяцев назад. Полиция только выяснила, что это не его квартира, а его
любовницы. Последней удалось скрыться, и полиция так и не сумела ее разыскать.
Равно как и убийцу. Предполагается, что Менотти пришили по приказу Фрэнка
Зетти, главаря городских гангстеров, который был выслан из страны за торговлю
наркотиками. И, по слухам, он находится в Италии.
“Rumour had it she was his
piece. She was always going around with him. A little bird told me it was in
her apartment that be got knocked off. About two months ago Menotti had been
brutally murdered in a three-room apartment which he had rented as a love nest.
The woman he had been visiting had vanished, and the police hadn't been able to
trace her. The killer also had disappeared. It was generally thought that
Menotti had been slain on the orders of Frank Setti, a rival gangster, who had
been deported as a drug trafficker and was now supposed to be living somewhere
in Italy.»
«Кто распускает такие слухи?»
“What little
bird?”
« Мне говорил Эндрюс,
который всегда в курсе таких дел. И болтать он зря не любит. Мне думается, что
и на этот раз он не ошибается насчет Элен. Твердо известно одно: она часто была
вместе с Менотти и после его убийства сразу же уехала в Рим. Привратник дома,
где задушили Менотти, дал Эндрюсу подробное описание его любовницы. Оно
точь-в-точь сходится с описанием Элен. Но привратник получил за молчание от
наших людей до того, как его вызвала полиция. Так что все было и будет
шито-крыто.»
“It was Andrews who, as you
know, has his ear right to the ground. He usually knows what he is talking
about. Maybe he was wrong this time. All I do know is that she used to go
around with Menotti. She left for Rome soon after Menotti was killed. The
janitor of the apartment block in which Menotti was strangled gave Andrews a
pretty good description of the woman in the case: the description fitted Helen
Chalmers like a glove. Our people closed the janitor's
mouth before the police got
to him, so it never came out.”
« Понятно»
“I see.”
«Таким образом, если ты
ничего не знаешь о поведении Элен в Риме и ничего не слышал, это доказывает,
что она сделала выводы и вела себя крайне осторожно,» он усмехнулся. «Честно
признаться, я даже огорчен. Я-то хотел за время твоего отсутствия попытать у
нее счастья. Она стоит того. В отношении тебя я не сомневался, что у вас стадия
«друзей детства» давно уже пройдена.»
“Well, if you haven't
anything juicy to tell me about her while she's in Rome, it looks as if she has
had a scare and is at last behaving herself.” He grinned. “Frankly, I'm
disappointed. To tell the truth when I heard I was going to take your place, I
thought I might have a try at her myself. She's really something. As you were
told to look after her, I was hoping to hear by now
that you and she were more
than old friends.”
«Думаешь, я такой болван, что
стану заигрывать с дочерью патрона?» спросил я горячо.
“Do you imagine I'd be such
a pea brain as to fool around with Chalmers' daughter?” I asked heatedly.
«Почему бы и нет? Иногда игра
стоит свеч. Причем, если она заинтересована в операции, она проявит инициативу
и все устроит так, что старик останется в полном неведении. Ведь она
развратничает с парнями с 16 лет, а Чалмерс до сих пор ничего не знает. Если ты
не видел ее без очков и безобразной прически, то не представляешь, насколько
она хороша… Она – настоящая авантюристка, и ей нравится такая жизнь. Так
что, если она когда-нибудь осчастливит меня своим вниманием, я ни минуты не
стану колебаться.»
“Why not? She's worth
fooling around with, and when she handles this kind of situation, she takes
good care the old man will never find out. She's been fooling around with men
since she was sixteen, and Chalmers has never found out. If you haven't seen
her without her specs and that awful hair-do, you haven't seen anything. She's
terrific, and, what's more, I hear she is very,
very keen. If she ever makes
a play at me I'm not going to stop her.”
Уже не помню, как мне удалось
повернуть беседу на профессиональную тему. А час спустя я проводил Максвелла в
его отель. Он пообещал завтра с утра явиться в контору, чтобы все окончательно
утрясти, и поблагодарил за приятный вечер.
Somehow I got him off the
subject of Helen and back on to business. After another hour of his company, I
took him back to his hotel. He said he would be in the office the following
morning to tie up the loose ends and thanked me for entertaining him.
«Ты и вправду в рубашке родился,
Эд,» сказал он на прощание. «Отдел
внешней политики – лучшая работенка в нашей газете. Некоторые готовы
отдать руку, только чтобы там работать. Лично я не хотел бы занять эту
должность. Для меня это сильно сложная работа, но для тебя…» он замолчал и улыбнулся.
«Парень который позволил проскочить между пальцами такой девушке как Элен – ну,
ради бога! Что еще ты мог бы делать, кроме как возглавлять отдел внешней
политики».
“You really are a lucky guy,
Ed,” he said as we were parting. “The foreign desk is about the best job in the
business. There're guys who would give their left arms to have it. Me – I
wouldn't want it. It's too much like hard work, but for you ...” He broke off
and grinned. “A guy who can let a babe like Helen slip through his fingers –
well, for heaven's sake! What else could you do except hold down the foreign
desk?”
Он был в восторге от
собственного остроумия, поэтому несколько раз со смехом похлопал меня по плечу,
прежде чем отправиться к лифту.
He thought it was a good
joke and, slapping me on the back, he went off laughing towards the elevators.
Меня же его шутка не
позабавила. Усевшись в свой знаменитый «бьюик», я влился в общий поток машин и
двинулся к дому. По пути я о многом передумал. То, что рассказал Максвелл, меня
просто потрясло. И я не сомневался, что все это правда. Эндрюс действительно
всегда отвечал за свои слова. Стало быть, она якшалась с Менотти. А здесь,
интересно, с кем же? В Нью-Йорке она предпочитала общество подонков, вряд ли ее
вкусы резко изменились. Если ее кто-то содержит, то это объясняет, откуда вся
эта роскошь вокруг нее.
I didn't think the joke was
so good. I got into my car and drove through the congested traffic until I
reached my apartment. During the drive I did some thinking. The information I
had from Maxwell about Helen shocked me. I didn't doubt that what he had told
me was true. I knew Andrews was accurate in any story he had to tell. So she
had been mixed up with Menotti. I suddenly began to wonder who she was mixed up
with here. If she had acquired the taste for
dangerous racketeers in New
York, she might have continued to cultivate the taste here. Was that the
explanation of her high style of living? Was some man
financing her?
Одним словом, раздеваясь,
чтобы лечь спать, я уже спрашивал себя, а стоит ли вообще ехать в Сорренто?
Стоит ли иметь дело с подобной девицей? Коли и вправду идут разговоры, чтобы
поручить мне отдел внешней политики, то надо вообще не иметь головы, чтобы
пускаться в такую авантюру и ставить под удар всю свою дальнейшую карьеру. Как
справедливо сказал Максвелл – это было лучшее место в газете. Я не сомневался:
если Чалмерсу станет известно, что я любовник его дочери, то моя песенка спета.
Я не только потеряю это место, но и вообще распрощаюсь с журналистикой.
By the time I had undressed
and got into bed, I was asking myself if I were really going to get on that
tram to Sorrento. Did I want to mix myself up with a girl of this type? If I
were really going to get the foreign desk, and I was pretty sure Maxwell
wouldn't have broken the news unless he was certain of his facts, I would be
crazy to take the slightest risk of the job coming unstuck. As he had said, it
was the plum job on the paper. I knew if Chalmers found out that his daughter
and I had become lovers that would be that: I'd not only lose this job, but I'd
be out of the game for good.
«Нет,» громко произнес
я, выключая свет, «пусть себе живет в Сорренто одна. Я не поеду. Мне будет
хорошо и в Исхии. Пусть поищет другого идиота.»
“No,” I said aloud as I
turned off the light. “She can go to Sorrento by herself. I'm not going. She
can find some other sucker. I'll go to Ischia.”
Но через два дня я уже сидел
в поезде, который шел в Неаполь через Сорренто. Я говорил себе, что это
безумие, но все мои слова оставались словами. Как известно, благими намерениями
вымощена дорога в ад. Мои страсть и желание, назовите это как хотите, были
сильнее голоса разума. И поезд, по моему мнению, еле полз.
But two days later I was on
the local train from Naples to Sorrento. I was still telling myself that I was
a fool and crazy in the head, but no matter how much I talked to myself,
telling myself not to go ahead with this, it made no difference. I was on my
way. The train couldn't move fast enough for me!
